Почему Третья Республика?
Двенадцать вопросов, заданных у столов для подписей, — и девять вопросов с последних страниц первого тома. Под каждым ответом — ссылки на документы, которые его подтверждают, статья за статьёй.
Я слышал их все, сотни раз: на площадях, у столов для подписей, на конференциях, в комментариях — и чаще всего в глазах людей, которые останавливались на мгновение, читали заголовок на плакате и спрашивали полушёпотом: «а вы думаете, это возможно?». Это вопросы того, кто ещё хочет надеяться: не скептика, ищущего повод уйти, а человека, ищущего повод остаться. Я отвечаю на них здесь так же, как отвечал там, — коротко, прямо и без казённых слов, — а под каждым ответом указываю, где именно в этом томе находится подтверждающий его документ: текст закона, обоснование или запись, из которой родилась мысль.
Первые двенадцать — вопросы от столов для подписей. Последние девять — вопросы, собравшиеся к концу первого тома: большие возражения, изложенные здесь коротко, чтобы любой мог унести их с собой и привести в десятиминутном разговоре.
1. «Не проще ли сменить людей, чем Конституцию?»
Мы меняли людей девять раз. Каждый раз в течение полугода новые люди пользовались теми же постановлениями, теми же назначениями, теми же спецслужбами, что и старые, — потому что правила награждают именно такое поведение. Если девять раз сменить игроков, а игра остаётся той же, дело в регламенте. (том I)
Ответ — в документах: Конституция Суверенитета
2. «А кто напишет эти законы? Опять они же?»
Законы уже написаны — в этом и отличие от любого политического обещания, какое вам приходилось слышать. Конституция Суверенитета, Закон о суверенитете, Закон о солидарности, закон о референдуме, демилитаризация, Закон Джордже, «Зелёная Румыния», уголовно-избирательный пакет: полные тексты с обоснованиями, опубликованные, часть из них прошла Законодательный совет и Официальный монитор. Вас не просят верить; вас просят читать. (том I)
Ответ — в документах: Конституция Суверенитета Законы возрождения
3. «Если снизить порог до 1%, не наполним ли мы Парламент мелкими партиями и хаосом?»
Нидерланды сто лет работают без порога; Дания — с порогом 2%. Хаос идёт не от малых партий в парламенте, а от миллионов людей, оставленных без представительства, которые из отчаяния голосуют за что угодно. Широкое представительство переносит конфликт в институты — туда, где ему место, — вместо того чтобы оставлять его на улице. (том I)
Ответ — в документах: Конституция — порог 1% Избирательный закон
4. «Не станут ли партии пользоваться отзывом, чтобы охотиться на противников?»
Назначение голосования требует тысяч подписей из того самого округа, где избран депутат, а не партийного решения; окончательное решение принимают его избиратели на голосовании; в последние шесть месяцев срока отзыв невозможен. Избранному, который делает своё дело, нечего бояться собственных избирателей, — а если есть чего, то именно это и есть та задача, которую мы решаем. (том I)
Ответ — в документах: Конституция — отзыв избранных
5. «6% на образование и 9% на здравоохранение — откуда деньги?»
Именно из тех источников, которые пакет открывает одновременно: налогообложение крупных оборотов (признанное Судом ЕС в деле наших соседей), налог на крупные состояния (как в Испании, Норвегии, Швейцарии), роялти, приведённые к европейскому уровню, перенастроенный офшорный режим, улучшенная за счёт прозрачности собираемость. Румыния собирает сегодня примерно на 13 пунктов ВВП меньше европейского среднего — возрождение собирает по-европейски, чтобы по-европейски финансировать. (том I)
Ответ — в документах: Закон о солидарности обоснование
6. «Не прогонят ли налоги на крупные состояния капитал?»
Реальный капитал — заводы, работники, рынок — не уходит из-за 1–3% на состояния в миллионы; уходит фиктивная прибыль, вывезенная через консалтинговые услуги, которая здесь всё равно ничего не платила. В Швейцарии есть налог на состояние — и больше всего миллиардеров на душу населения в Европе. Высокие пороги, умеренные ставки, вычеты для производственных активов — вся настройка в законе. (том I)
Ответ — в документах: Закон о солидарности обоснование
7. «Демилитаризация спецслужб в разгар войны? Вы в своём уме?»
Мы не упраздняем ни одной возможности: внешняя разведка, контрразведка, борьба с терроризмом остаются — антитеррор остаётся даже военным, по Конституции. Мы запрещаем то, что не имеет отношения к обороне: уголовные дела, фирмы, НКО, прессу, выборы. Германия, Италия, Франция, Испания, Великобритания — у всех гражданские службы; ни одна из них не защищена от этого хуже. Служба, которая защищает своих граждан, а не та, от которой граждане защищаются, — вот в чём реформа. (том I)
Ответ — в документах: Закон о демилитаризации обоснование
8. «Не заставит ли презумпция врачебной ошибки врачей бежать из Румынии?»
Врачи бегут уже двадцать лет — от зарплат, от разрушающихся больниц и от системы, которая выставляет их одних под удар, когда что-то идёт не так. Закон Джордже переносит первичную ответственность на учреждение, оплачивает лечение пострадавшего автоматически и оставляет врачу ответственность только при доказанной вине — ровно наоборот по сравнению с сегодняшним днём. Плюс 9% ВВП на здравоохранение. Этот пакет — самый проврачебный проект последних трёх десятилетий. (том I)
Ответ — в документах: Закон Джордже обоснование
9. «Не нарушает ли запрет на экспорт древесины право ЕС?»
Здесь есть реальное юридическое напряжение, и мы говорим об этом открыто — единственные во всей дискуссии, кто это говорит. Но есть и экологическое изъятие из договоров, и прецедент арбитража ЕС — Украина, признавший право государства вводить ограничения для защиты леса, и процедура о нарушении, показывающая, что право Европы нарушает как раз нынешнее положение, и новый регламент о сведении лесов, который идёт в нашу сторону. Мы входим в переговоры с готовым делом. (том I)
Ответ — в документах: Закон «Зелёная Румыния»
10. «Референдум по любому договору — не заблокируем ли мы работу страны в ЕС?»
Референдум требуется только по существенному: присоединения, пересмотры учредительных договоров, выходы — а не по текущим регламентам. Ирландия пятьдесят лет голосует по каждому европейскому договору и остаётся одной из самых интегрированных и благополучных стран Союза. Периодически запрашиваемое согласие укрепляет принадлежность: то, за что голосуют, принимают на себя. (том I)
Ответ — в документах: Конституция — ст. 148–149 обоснование
11. «Почему я должен верить, что референдум ещё будет что-то значить — после 2009 и 2018 годов?»
Потому что закон меняет именно это: результат становится обязательным, со сроком 120 дней для Парламента, а закон, принятый народом, вступает в силу, не проходя больше ни через какую политическую волю. 2009 год можно было проигнорировать, потому что текст это позволял; новый текст уже не позволяет. Первый закон, который мы проведём через новый механизм, и будет доказательством — поэтому Закон о референдуме есть замковый камень и первая битва. (том I)
Ответ — в документах: Закон о референдуме обоснование
12. «А если не получится? Если мы соберём подписи, а нас опять похоронят?»
Тогда соберём снова. Швейцарцы проиграли больше инициатив, чем выиграли, — и именно так, голосование за голосованием, выстроили самую прочную демократию в мире. Каждая кампания оставляет после себя людей, которые умеют прочесть закон, организовать общину, не дать себя больше обмануть. Система может похоронить текст; она не может похоронить поколение, которое научилось, как это делается. А это поколение, говорю вам с площадей, уже есть. (том I)
Ответ — в документах: Закон о референдуме
Девять вопросов с последних страниц первого тома
Эти вопросы слышны уже не у столов, а в студиях и в комментариях — это большие возражения, на которые первый том отвечает на десятках страниц. Здесь я излагаю их коротко, чтобы они укладывались в десятиминутный разговор, со ссылками на документы этого тома.
13. «Не является ли этот проект замаскированным выходом из Европейского союза и из НАТО?»
Нет. Ни одна статья не предлагает выхода из какого-либо союза — напротив, новая ст. 149 требует референдума для любого выхода, то есть делает выход труднее, чем он есть сегодня. Меняется другое: оговорка о конституционной идентичности, которую уже применяют Германия, Франция, Италия и Дания. Прочтите текст и убедитесь сами.
Ответ — в документах: Конституция — ст. 148–149 Обоснование, раздел 1
14. «Откуда деньги на 6% образования и 9% здравоохранения?»
Именно из тех источников, которые указывает Закон о солидарности: налог на оборот крупных налогоплательщиков, налог на крупные состояния, перенастроенное офшорное налогообложение. Не заём, не дефицит — деньги, которые сегодня уходят из страны до налогообложения.
Ответ — в документах: Закон о солидарности Обоснование, раздел 3
15. «Не отпугнут ли эти налоги инвесторов?»
Этот инструмент Европейская комиссия оспаривала у наших соседей — и каждый раз он выигрывал в Суде Союза. Норвегия облагает состояния налогом с 1892 года и в капитале не нуждается. А оборот — единственная база, которую «оптимизация» не может заставить исчезнуть.
Ответ — в документах: Закон о солидарности Обоснование, раздел 3
16. «Как государство может работать без чрезвычайных постановлений?»
Может — когда постановления остаются исключением, с твёрдыми сроками и с прекращением их действия при нарушении этих сроков. Мы не упраздняем инструмент; мы возвращаем ему исключительный характер, который он имел в 1991 году.
Ответ — в документах: Конституция — ст. 115 Обоснование, раздел 1
17. «Не ослабит ли демилитаризация спецслужб нас перед реальными опасностями?»
Гражданские службы — правило в Германии, Италии, Франции, Испании и Соединённом Королевстве, а не исключение. Запрещаются не возможности, а фирмы, уголовные дела и пресса. Служба, которая не может влиять на судей, не слабее: она законна.
Ответ — в документах: Закон о демилитаризации Обоснование, раздел 2
18. «Зачем презумпция врачебной ошибки? Не останемся ли мы вовсе без врачей?»
Презумпция действует только при вреде, наступившем в течение 72 часов, и при обоснованных подозрениях в причинной связи, а первичная ответственность лежит на учреждении, не на враче. В северных системах, построенных на том же принципе, защитной медицины меньше, чем у нас, а не больше.
Ответ — в документах: Закон Джордже Обоснование, раздел 5
19. «Не ставит ли запрет на экспорт древесины нас в конфликт с европейским правом?»
Это единственный пункт, в котором мы открыто признаём реальное юридическое напряжение и принимаем его как таковое — с экологическим доводом на столе и с могилами лесников в деле. Остальные возражения растворяются при чтении текстов.
Ответ — в документах: Закон «Зелёная Румыния» Обоснование, раздел 2
20. «Кто поручится, что новую Конституцию не будут нарушать так же, как нынешнюю?»
Ничто написанное не защищает себя само — поэтому у каждой гарантии в этом проекте есть санкция: дисциплинарный проступок для судьи, игнорирующего решения Конституционного суда, уголовное наказание для должностного лица, применяющего нормы, признанные неконституционными, государственная измена для Президента, пренебрегающего Судом. Право без санкции остаётся советом.
Ответ — в документах: Конституция — санкции Уголовный кодекс Обоснование, раздел 1
21. «Хорошо, но откуда мне знать, что всё это не слова?»
Именно для этого и существует том, который вы держите в руках. Я не прошу мне верить: я прошу читать. Тексты здесь приведены полностью, в том виде, в каком они были внесены и опубликованы в Официальном мониторе; обоснования — так же; а в последней части вы найдёте записи, из которых они родились, с их датами и архивными адресами. Остальное — ваше дело и дело вашего голоса. (Весь том; «Истоки идеи Третьей Республики».)
Ответ — в документах: Закон о суверенитете Конституция Суверенитета Обоснования
Комментарии к этому тексту
Комментарии отсюда попадают в рубрику документа на Суверенистском форуме. Обсуждение идёт по тексту, с доводами.
Смотреть всё обсуждение на форуме →